Живешь в Сибири — вставай на коньки!

Иванова Татьяна Ивановна

Хотите верьте — хотите нет, а только зима в пятидесятые-шестидесятые годы наступала в Новосибирске раньше, чем сейчас. И уже седьмого ноября, как правило, открывался каток. Взрослые усаживались в этот день за столы, чтобы отметить очередную годовщину Октября, а мы, подростки и молодежь, мчались на свой, настоящий праздник, туда, где кипит жизнь, играет музыка, где бодрит мороз — на каток! К началу сумерек туда, казалось, собирался весь молодой Новосибирск — старшеклассники и студенты, ученики ПТУ и техникумов. По всем тропинкам и дорожкам стекались девчата и парни к стадионам. Баловни судьбы шли со своими коньками, переброшенными веревочками через плечо, а «пролетарии» брали конечки на прокат. И тут уж как повезет — дадут хорошую пару, будешь кататься в удовольствие, достанутся ботинки-развалюхи, под которыми лезвия подгибаются то вовнутрь, то наружу, намучаешься. На этот случай бывалые ребята брали с собой веревки, подтягивая к пятке конек, чтобы крепче сидел на ноге и не болтался из стороны в сторону.

В просторной раздевалке народу — не протолкнуться. Две гардеробщицы едва справляются, выдавая номерки за наши пальтишки. К окошечкам проката — веселые очереди. Точильщик выбивает радостные искры, пробует ногтем лезвие конька: хорошо ли наточено? Наденешь коньки, и на лед!

А там — огни выхватывают из морозной тьмы мчащиеся по льду фигуры, звучит музыка.

«Ночью за окном метель, метель», — поет сладкозвучный Трошин. Хорошо! Еще секунда — и ты, подхваченный музыкой и общим потоком, уже скользишь по льду, рассекая воздух, упиваясь скоростью и радостью жизни, поют мускулы, тело полно жизни и силы, и у тебя за плечами словно вырастают крылья!

В те годы молодежь буквально болела катком, и на тех редких наших ровесников, кто не ходил на стадион, мы смотрели с жалостью, а то и с легким презрением. Было модно и престижно быть спортивным.

Учились друг у друга, как, не снижая скорости, одолеть поворот, как тормознуть, если у тебя перед носом кто-то промчался, как лавировать между новичками и неумехами, как ездить парами. Особым шиком было, конечно, умение ездить задом наперед, и те пацаны, что умели это делать, пользовались особым авторитетом. У большинства из нас были обыкновенные «дутыши» — самые примитивные коньки, которые не очень-то позволяли блеснуть своим умением. Поэтому предметом особой зависти были «ка-нады»: высокие, как у хоккеистов, они были маневренные и позволяли развить большую скорость. Беговые коньки были только у единиц, как правило, у взрослых, серьезных людей, катающихся в одиночку, особняком и как-то не вписывавшихся в наш общий веселый галдеж. Немало было и тех, кто приносил с собой обыкновенные снегурки, прикручивал их веревочками к стареньким валенкам. И надо сказать, мальчишки на снегурках ничуть не уступали в мастерстве и скорости пижонам на «канадах». Фигурное катание тогда еще не вошло в моду, и если на катке изредка появлялась нарядная девочка в белой пушистой шапочке, в короткой, отороченной мехом юбочке, то все наши кавалеры начинали крутиться возле нее. Девочка не могла мчаться по кругу наперегонки вместе со всеми, ездила потихонечку, отталкиваясь одной ножкой, но зато она могла делать ласточку и при этом медленно вращаться. Выходило очень красиво, и все останавливались, чтобы полюбоваться.

Накатавшись вволю, бежали в теплушку отогреться. А там — теплынь, почти жара. На полу — лужицы стаявшего снега, в воздухе — теплый парок. Народ пьет горячий молочный кофе и ест бутерброды. На скамейках — толчея. Здесь же — школа шнурования ботинок. Это очень важное умение — не так затянешь шнурки, разболятся ноги или ботинки будут крутиться на ноге. В теплушке сразу видно, кто за кем ухаживает, — если парень перекидывает девчачьи коньки через плечо, значит, пойдет провожать. Здесь назначаются встречи и свидания, здесь же обсуждают завтрашний зачет или контрольную. Иногда проводятся импровизированные летучие собрания — ведь собирается почти весь класс или целая группа, можно и дела какие-то порешать, пока есть время.

В теплую погоду на каток бегали почти ежедневно, в морозы — два-три раза в неделю. И так всю зиму. Вспоминаю, в какой-то год мы завершали зимний сезон восьмого марта, скользя по мягкому, почти мокрому льду...

Теперь мода на спортивность отошла, у молодежи другие приоритеты, стадионы так не похожи на стадионы нашей молодости. А жаль, хотелось бы, чтобы вновь ожили ледяные поля Новосибирска, чтобы молодежь снова стала рваться туда как на праздник.

Гляжу на фото середины шестидесятых, где изображен наш десятый «б» класс. Подходит дочь, внимательно рассматривает каждое лицо и вдруг говорит:

— Мама, а какие парни у вас в классе были красивые и здоровые!

— Правда? А я этого как-то не замечала. Мальчишки как мальчишки.

— Нет, ты посмотри, какие плечи, какие осанки. Настоящие мужчины!

— Ничего удивительного, — говорю, — летом они играли в футбол, зимой катались на коньках. Спортом занимались.